архів статей
можна подивитися тут



анонси статей

ВЕРСИЯ REVERSIO

Книга Андрея Дмитриева "Сторожевая элегия" словно готовится на открытом огне прямо перед тобой. И все ингредиенты, как на привале горного пастуха, чужды холодильникам и микроволновкам.
полный текст здесь

ТАРАС ШЕВЧЕНКО
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ


До последнего времени переводы украинских классических и современных авторов на французский язык появлялись редко и их было мало. Ситуацию коренным образом изменила «Антология украинской литературы ХI—XX вв.» (Париж —Киев).
полный текст здесь

КУЛЬТУРНЫЙ ТАКСИДЕРМИЗМ
СЕРГЕЯ СОЛОВЬЕВА


В Германии, где в основном обитает, он готовил проект "Фигура времени". Объект представляет собой монументальный двухъярусный лабиринт, который погружает посетителя в гуманитарное странствие во Времени, Пространстве и Языке, провоцируя на отклик...
А вот в Киев Соловьёв не спешит, хотя жаль.

полный текст здесь

РУССКИЙ ДРУИД НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ

Еще в довладимирский период в Киевской Руси существовали очаги христианства ирландского происхождения. Позднее Ирландия стала католической, но факт изначальной близости Руси и "страны друидов, снов и струн" был известен Николаю Гумилеву.
полный текст здесь

"В ТИХОСТРУЙНОМ ТЕЧЕНЬИ
«ДВУРЕЧЬЯ»…"


Недавно харьковское издательство «Крок» выпустило книгу «ДвуРечье» (Литературно-художественный альманах «Харьков — Санкт-Петербург»). Книга приглашает к размышлению об общностях Харькова и Санкт-Петербурга.
полный текст здесь

ЦЕННОСТИ АРХЕОЛОГИИ

Книжный археологический рынок сейчас насыщен низкопробной продукцией сомнительного качества, отвечающей более жанру фэнтези. Такие издания имеют спонсорскую поддержку и, как следствие, — замечательную полиграфию, а на самом деле — не что иное как желтая пресса от «науки».

А что же наука?
полный текст здесь

Культурный тренажер / Книги и журналы / Наталья БЕЛЬЧЕНКО. Панство розлитих вин “ПАНСТВО РОЗЛИТИХ ВИН”

Тарас Федюк издал книгу для посвященных. Собственно, он и раньше писал книги для посвященных, но теперь откровенно заявил об этом на обложке. Книга называется "Таємна ложа".

полный текст здесь

Культурный тренажер / Книги и журналы / Ярослава ВАНЕЧКА. Фантастика в картинках ФАНТАСТИКА В КАРТИНКАХ

Работами Елены Масловой не оформляются, а дополняются тексты рассказов и повестей в киевском литературном журнале "Реальность фантастики".

полный текст здесь

Культурный тренажер. Интернет-журнал о культуре / Кино и театр / Варел ЛОЗОВОЙ. Влад Цепеш по прозвищу «Дракула». Литература, кино и исторические реалии ВЛАД ЦЕПЕШ ПО ПРОЗВИЩУ "ДРАКУЛА"
Литература, кино и исторические реалии

Представляете — вампир-номер-один не пил крови! Так или иначе, и каким абсурдным не показалось бы подобное утверждение, но исторический Дракула действительно крови не пил. Увы, доминирует презумпция невиновности.

полный текст здесь

Культурный тренажер / Книги и журналы / Людмила ЧУМАКИНА. Золотоискатель ЗОЛОТОИСКАТЕЛЬ

Пожалуй, самым значимым событием 2004 года для Станислава Минакова следует считать выход в свет его книги избранных сочинений "Хожение".
полный текст здесь

ТЫ КУДА, ОДИССЕЙ?

В Харькове, Киеве и Донецке прошли презентации антологии "Освобожденный Улисс. Современная русская поэзия за пределами России". В книгу вошли произведения 244 авторов из 26 стран.

полный текст здесь

Культурный тренажер / Книги и журналы / Ксения ВЛАДИМИРОВА. Книга из супермаркета КНИГА ИЗ СУПЕРМАРКЕТА

В серии "Суперmarket" московского издательства Ad Marginem вышел новый роман Владимира Козлова "Варшава". Что же доброго может прийти супермаркета?
полный текст здесь



Повна карта розділів:
Арт: 1 2
Книжки: 1 2 3 4 5 6 7
Кіно та театр: 1 2 3 4 5
Музика: 1
Цікаве: 1
Культурный тренажер / Книги и журналы / Ксения ВЛАДИМИРОВА. Питательная маска литературной критики Питательная маска литературной критики

Ксения ВЛАДИМИРОВА, Киев.
Апрель 08, 2005 г., пятница.

Критические работы пана Григория Грабовича, главного редактора часописа "Критика", профессора Гарвардского университета, неизменно вызывают во всем украинском обществе, а не только в литературных кругах, мощный резонанс: множество публикаций и обсуждений — как позитивных, так и негативных. Новая книга ученого "Тексты и маски" — не исключение.

Это сборник эссе разных лет, посвященных как теоретическим вопросам, в частности концепции "литературно-художественного произведения" Романа Ингардена, проблеме украинского формализма, так и интерпретации отдельных тем, связанных с творчеством Ивана Франко, Миколы Хвылевого, Игоря Костецкого, Юрия Шевелева, Оксаны Забужко, Валерия Шевчука, Олеся Гончара, Т.С.Элиота и Адама Мицкевича, слависта Дмитрия Чижевского, а также мифологизации Львова. Во всех работах автор вводит художественное произведение в широкий культурологический контекст, что позволяет дать более глубокую интерпретацию тому или иному явлению.

Исследования пана Грабовича заставляют по-новому взглянуть на вопросы, которые, казалось бы, уже имеют один-единственный, однозначный, усвоенный нами еще со школьной скамьи ответ. И всегда в аксиомах традиционного литературоведения существуют темы, требующие критического анализа, — и это нормально, как нормально и то, что каждое новое поколение ученых дает свою интерпретацию, свое видение традиционного канона, того, что мы обычно называем словом "классика".

Например, исследуя историю возникновения мифа "Иван Франко — поэт-каменяр" (в советском литературоведении материалист, атеист и социалист), пан Грабович показывает, что эта маска реконструируется только из определенного корпуса произведений. Тогда как в поздних поэмах, в частности "Похорон", "Мойсей" и др., воссоздается прямо противоположный автопортрет художника. Вырисовывается образ поэта-вождя, духовного лидера нации, возникают мотивы жертвы и самопожертвования, темы неблагодарности и предательства, ставится проблема легитимности власти. Все эти факты заставляют говорить о раздвоенности символической автобиографии Ивана Франко, дуальности, или, как называет этот феномен пан Грабович, "валенродизме" (двуликости).

Еще один важный сюжет, реконструируемый ученым, это признание Франко сильнейшего влияния со стороны польского поэта Адама Мицкевича и стремление преодолеть это. Несмотря на важность указанной темы для поэта, одно из ключевых критических сочинений Франко, посвященное Адаму Мицкевичу, "Поет зради", даже не включено в академическое, одно из авторитетнейшее, 50-томное собрание сочинений (том 31, куда и должно было войти это произведение, появился в 1981 г.). Причина не-включения формулировалась не научно, а идеологически, — желание сохранить дружбу между украинским и польским народами. Причем, делает ремарку Грабович, в Польше подвергшаяся украинской цензуре статья Франко была не только напечатана еще 1979 году, но и введена в научную дискуссию.

К сожалению, подобная мифологизация литературы не редкость и в наши дни. Из нескольких очерков ученого о ставшей уже классической украинской литературе ХХ века прокомментируем лишь статью "Сповільнені дії здобутків і втрат", выявляющую один из подручных средств идеологии при формировании иконостаса — создание образа врага. В своем эссе пан Грабович анализирует книгу Олеся Гончара "Катарсис" (К., 2000), которую можно рассматривать в том числе и как попытку манипулирования литературным каноном. В "Катарсисе" с помощью системы предположений о некотором факте игнорирования письма о помощи оппонент Гончара — критик Юрий Шерех-Шевелев — публично обвиняется в ренегатстве. В результате, смоделированный образ врага позволяет укрепить положительные черты "канонизируемого".

Изучая пути освоения современной украинской культурой литературы эмиграции, пан Грабович в статье "Недооцінений Костецький" отмечает, что быстрее всего ассимилировалось творчество писателей, которые были так или иначе связаны с политическими партиями, например, Ивана Багряного или Олены Телиги и Олега Ольжича. А вот Игорь Костецкий, автор-новатор и экспериментатор в литературе, до сих пор мало известен широкой читательской аудитории.

Тема демаскирования литературного канона — одна из интереснейших тем, которая подымается в текстах пана Грабовича. Почему из "украинского канона" были исключены те или иные авторы или почему творчество классика, попадающего в канон, становится иконографичным, статичным, а подчас искаженным и недоступным критике? Возникает вопрос, а кто же должен создавать живой и жизнеспособный канон и формировать пространство критики?

К примеру, в Америке, по данным, приведенным в книге социолога Б.Дубина "Слово — письмо — литература: Очерки по социологии современной культуры" (М., 2001), "решающее значение для авторов, истолкователей и читателей современной поэзии, для ее восприятия и воспроизводства на протяжении ХХ в. имеет... такая мощная, организованная и независимая социальная инстанция, как университет, и шире, академическое сообщество как круг авторитетных экспертов, профессионалов-преподавателей, и как специфическая квалифицированная публика "первого прочтения". Приведем цифры, на которые опирается в своих суждениях Б.Дубин: с 1960 — 1995 гг. в США вышло не менее 30 университетских антологий современной американской поэзии (причем, каждая была отрецензирована и подверглась обсуждению). В 1987 г. в Америке зарегистрировано 5000 так называемых "малых литературных журналов", а собиранием, информированием, классификацией этого огромного объема информации занимаются университетские библиотекари. Еще раз подчеркну, что все приведенные цифры касаются не литературного процесса вообще, а только современной американской поэзии.

По-видимому, такого энтузиазма и такой сплоченности в рассмотрении вопросов литературы от украинского академического истеблишмента ждать на данном этапе не приходится. А вот появление и горячее обсуждение книг пана Грабовича вселяют надежду на скорое формирование в Украине поля для критической работы ученых-литературоведов, способных ставить новые вопросы и давать новые ответы, чтобы доски почета школьных учебников сменились живыми лицами.

Мастерские и тонкие штудии пана Грабовича, фокусирующие множество проблемных вопросов и настраивающие на диалог и осмысление, объединены одной общей темой — темой маски. "Як тема й архетип, як метафора й структура, маска — річ центральна для культури і для літератури, а найперше для людської психіки. З масками та ролями, що вони уособлюють, живемо повсякденно... називаємо це адаптацією, або соціялізацією". Маска как важный механизм социальной адаптации может превратиться в уродливую личину идеологии, и чтобы не оказаться в плену маскировки, необходима критика — и это главный положительный герой новой книги Грабовича. "...Бо йдеться про право на критику, яке становить цінність, вищу навіть за канон і за всю ту суспільну злагоду й колективну мудрість, які буцімто за ним стоять" (Г.Грабович, эссе "Повернення критика").

Григорій Грабович. Тексти і маски. — К.: Критика, 2005. — 312 с.