архів статей
можна подивитися тут



анонси статей

МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ

Международная Ассамблея Фантастики «Портал» традиционно проходит в рамках Фантастической недели, которая также включает Фестиваль компьютерных игр «Игроград» и ярмарку «Мой компьютер». Благодаря такому сочетанию стало возможно увидеть и обозначить многочисленные связи между литературой, играми и компьютерными технологиями.

полный текст здесь

ЖИВОПИСНОЕ СЛОВО
МАКСА ВОЛОШИНА


Сам Волошин многократно повторял, что он многому научился у «классических японцев» Утамаро и Хокусая. Однако, как бы ни напоминали стихи на киммерийских акварелях внешней простотой и лаконизмом произведения японской поэзии, разница между ними есть и весьма существенная.
полный текст здесь

ПУТЬ НАСТОЯЩЕГО АКУНИНА

Изначально задуманный как постмодернистская игра для интеллектуалов проект "Акунин" приобретает все более реалистические черты. А это влечет за собой превращение модного беллетриста Акунина в русского писателя Чхартишвили, который, безусловно, заслуживает серьезного внимания.
полный текст здесь

ИСТОРИЯ ПРОТОТИПА «ПАРФЮМЕРА», РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ

Любимый серийный убийца писателей-интеллектуалов галисиец Мануэль Бланко Ромасанта является прототипом Парфюмера Патрика Зюскинда, он же вдохновил своего соотечественника — Альфредо Конде на написание романа «Человек-волк: История Мануэля Бланко Ромасанты, убийцы из Альяриса, рассказанная им сами».
полный текст здесь

ВЕСЕЛИЙ МОНАХ ДЗЕН
Японські середньовічні оповіді "Іккю-банаші" ("Сказання про Іккю").

Життя і творчий спадок цієї непересічної Особистості викликає значний інтерес на своїй батьківщині. Він був широко знаним за життя, а після смерті про нього оповідали численні легенди й анекдоти, що перетворили його на фольклорно-казкового Мудреця.
полный текст здесь

СЛОВАРЬ «НЕПЕРЕВОДИМЫХ» СЛОВ

С октября 2004 года в Париже продавался «Словарь европейских философий: Лексикон «непереводимых» понятий». За несколько месяцев тираж был полностью раскуплен. Сейчас готовится переиздание книги.
полный текст здесь

ТАРАС ШЕВЧЕНКО
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ


До последнего времени переводы украинских классических и современных авторов на французский язык появлялись редко и их было мало. Ситуацию коренным образом изменила «Антология украинской литературы ХI—XX вв.» (Париж —Киев).
полный текст здесь

ВИНО С ПЕЧАЛЬЮ ПОПОЛАМ
К 60-летию Великой Победы.

С 60-летием Победы совпадает и немало «малых» шестидесятилетий. В частности, создание всенародно чтимого шедевра «Враги сожгли родную хату».

докладніше тут

КУЛЬТУРНЫЙ ТАКСИДЕРМИЗМ
СЕРГЕЯ СОЛОВЬЕВА


В Германии, где в основном обитает, он готовил проект "Фигура времени". Объект представляет собой монументальный двухъярусный лабиринт, который погружает посетителя в гуманитарное странствие во Времени, Пространстве и Языке, провоцируя на отклик...
А вот в Киев Соловьёв не спешит, хотя жаль.

полный текст здесь

РУССКИЙ ДРУИД НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ

Еще в довладимирский период в Киевской Руси существовали очаги христианства ирландского происхождения. Позднее Ирландия стала католической, но факт изначальной близости Руси и "страны друидов, снов и струн" был известен Николаю Гумилеву.
полный текст здесь

"В ТИХОСТРУЙНОМ ТЕЧЕНЬИ
«ДВУРЕЧЬЯ»…"


Недавно харьковское издательство «Крок» выпустило книгу «ДвуРечье» (Литературно-художественный альманах «Харьков — Санкт-Петербург»). Книга приглашает к размышлению об общностях Харькова и Санкт-Петербурга.
полный текст здесь

ТЫ КУДА, ОДИССЕЙ?

В Харькове, Киеве и Донецке прошли презентации антологии "Освобожденный Улисс. Современная русская поэзия за пределами России". В книгу вошли произведения 244 авторов из 26 стран.

полный текст здесь

Культурный тренажер / Книги и журналы / Ярослава ВАНЕЧКА. Фантастика в картинках ФАНТАСТИКА В КАРТИНКАХ

Работами Елены Масловой не оформляются, а дополняются тексты рассказов и повестей в киевском литературном журнале "Реальность фантастики".

полный текст здесь

Культурный тренажер. Интернет-журнал о культуре / Кино и театр / Варел ЛОЗОВОЙ. Влад Цепеш по прозвищу «Дракула». Литература, кино и исторические реалии ВЛАД ЦЕПЕШ ПО ПРОЗВИЩУ "ДРАКУЛА"
Литература, кино и исторические реалии

Представляете — вампир-номер-один не пил крови! Так или иначе, и каким абсурдным не показалось бы подобное утверждение, но исторический Дракула действительно крови не пил. Увы, доминирует презумпция невиновности.

полный текст здесь



Повна карта розділів:
Арт: 1 2
Книжки: 1 2 3 4 5 6 7
Кіно та театр: 1 2 3 4 5
Музика: 1
Цікаве: 1
Версия reversio

Наталья БЕЛЬЧЕНКО, Киев.
Май 02, 2005 г., понедельник.

Существует несколько видов ностальгий. Есть тоска по собственным переживаниям и пережитому. Другой вид — ностальгия книжная, памятливое вчувствование в то, что происходило с кем-то. Так читаются романы Кортасара о Париже — подробный топографический гербарий, ежеминутно выменивающий всеобщую музейность на твое собственное зрение, обоняние, ходьбу.

Вот и книга Андрея Дмитриева "Сторожевая элегия" — словно готовится на открытом огне прямо перед тобой. И все ингредиенты, как на привале горного пастуха, чужды холодильникам и микроволновкам.

Пространство Крыма и время Чувства перемежаются горчинкой. И даже имея в запасе свой собственный Крым (у кого его нет?), понимаешь, что Крым Дмитриева — тот самый, до которого тебе оставался единственный шаг, полувзгляд, глоток вина и построчное объяснение с самим собой.

Само название книги из тех, в которых отражается некая недреманность, пристальность, предполагающая испытуемый окоем. Оно перекликается с названием книги Ирины Евсы "Опись имущества", вышедшей в этой же серии "Зона Овидия" в 2003 году. Как будто своеобразная итоговость статуса Овидия в Тавриде, разомкнутость его кругозора объединяют авторов, предпочитающих дальний (воспоминательный) посыл как во времени, так и в пространстве, дабы отклик срикошетил в нужном направлении.

Книга Андрея Дмитриева производит впечатление драматичной и по существу, и в театральном смысле, то есть в смысле внутреннего действия, вплоть до диалогов. Стихам присуща страстность в ее изначальном, личностном качестве ("Следовать замыслу — значит, преследовать"), а не та, которая в современной поэзии чаще всего претворяется в риторику и пафос. На подмогу Андреем привлекается обложной пейзаж — соучастник или интерьер воспоминаний, — порой полный языковых уловок, порой моментальный:

когда черенки ножевые
дрожали в древесных стволах
и двор, обретённый впервые,
участливым ливнем пропах…

В книге фигурирует и некий Андрей Домин — ему доверено авторство стихов, чуть отличающихся от основного массива текстов. Ничего удивительного в этом раздвоении личности при такой переполненности памятью — одному не вместить.

Вообще же темпоральность как бы постоянно опрокидывает навзничь: "…просроченный сад", "…предстоящий когда-то рефрен", "…Мы задним числом и умом — дальнозорки", частое звучание "Прощания Славянки". Но встречаются и неожиданно статичные, слоистые и насыщенные, под стать объекту описания, стихотворения, например "Каменная болезнь" — о поделочных крымских камнях.

Алхимически выверенный набор художественных средств позволяет Андрею Дмитриеву, как графу де Сен-Жермену, выныривать в любой момент в любом месте, будь то вотчина греческих предков, школа, где преподавал, пенаты Дмитрия Быкова или пастернаковье. Поскольку у поэзии центр — везде, а окружность — нигде, центробежность или центростремительность поэтам воздается по их вере.

Андрей Дмитриев. Сторожевая элегия: Сборник поэзии. — К.: Факт, 2004. — 124 с.