архів статей
можна подивитися тут



анонси статей

ЗАСПІВАЙМО?

Герої Сергія Жадана за життя можуть потрапити хіба що в напіваматорський порнофільм і в кримінальну хроніку, але вже здебільшого після смерті. Проте автор пише про них так, як ще зовсім нещодавно писав про самого себе в жанрі "нон-фікшн". І не в якомусь там репортажі — він складає на їх честь "Гімн..."
докладніше тут

ІРЕНА КАРПА: "ЖИВУ ЗАРАДИ СПАЛАХІВ СВІТЛА"

Ірена Карпа — людина відома й доволі публічна, тому читати й чути про неї доводилося чимало. Мій досвід особистого спілкування показав, що вона є вдумливою натурою, яка ладна швидко прийти на допомогу. Сподіваюсь, це зможуть відчути й усі читачі "Культурного тренажера".
докладніше тут

НДР І НОСТАЛЬГІЯ У КИШЕНЬКОВОМУ ФОРМАТІ

23 січня 2006 року відбулась презентація книги Томаса Бруссіґа "Сонячна алея", виданої Львівською "Кальварією" за сприяння міжнародного фонду "Відродження" та Ґете-інституту. Події ж роману відбуваються на межі між західною та східною Німеччиною, на нічийній території біля Берлінської стіни.
докладніше тут

РАПТОМ ВИРОСТАЄ ЦІЛА ЗАКІНЧЕНА ІСТОРІЯ,

якою я починаю "хворіти" доти, доки не поставлю останню крапку".
Інтерв'ю з письменницею Ірен Роздобудько.


Есть затейники мастерить кукол, есть любители рукописать книжки. Кого-то прельщает произвол формы, кого-то эксперименты с материалом или игры с текстом в непривычных для чтения условиях.
полный текст здесь

АНАРХІЯ ВЖЕ ДЕСЬ ПОРУЧ

Cміливість незамовчування, що інколи доходить до зухвалого атакування дійсності з усіма її численними "чорними дірками" неправди, асоціються для героя книги Сергія Жадана "Anarchy in the Ukr" із справжньою справою, яка виправдовує його чоловічу самототожність.
докладніше тут

НЕЗАБАРОМ НОВИЙ ДЕНЬ. "ДЕНЬ ЄВРОПИ"

У письменниці Ірен Роздобудько цього року виходять дві книжки у київському видавництві "Нора-друк". Перша вже надрукована, це дилогія "Він: Ранковий прибиральник. Вона: Шості двері". Cерію "День Європи" продовжить Наталка Сняданко публікацією нового роману.
полный текст здесь

LET MY PEOPLE GO

Вийшла нова книга есеїстики Оксани Забужко.

Оксана Забужко сприймає події минулого року в трагічному ключі й розвінчує міф про "безкровність" Помаранчевої революції.
докладніше тут

ФАБРИКА НАД ПРІРВОЮ

Ідея Іена Бенкса переписати роман "Над прірвою в житі", створивши "Осячу фабрику" та перетворив головного героя на панка, є ніщо інше як публічна наруга над святинею кількох поколінь.
докладніше тут

МІЖ НАМИ І НЕЮ

Слід сказати, що в Україні нечасто з'являлися подібні до антології одинадцятьох авторок "Ми і Вона" поетичні видання, які б сполучали довершеність текстів й мистецькі концептуальні фотопортрети.
полный текст здесь

ЧТО ДЕЛАТЬ С НЕГАТИВАМИ

Французский писатель и философ Мишель Турнье в 1970 году публикует свой второй роман "Лесной царь", за который был впоследствии удостоен Гонкуровской премии. Добавлю, что сюжет романа основан на древнегерманских легендах о Лесном царе.
докладніше тут



Повна карта розділів:
Арт: 1 2
Книжки: 1 2 3 4 5 6 7
Кіно та театр: 1 2 3 4 5
Музика: 1
Цікаве: 1
"Ты, Пушкин, Бог…"

Анна МИНАКОВА, Харьков.
Февраль 13, 2006 г., понедельник.

Когда мне, как представителю молодого поколения, предложили высказаться о Пушкине в связи с очередной годовщиной роковой дуэли на Черной речке, выразить некий взгляд, якобы присущий моему поколению, я была озадачена, поскольку возник один-единственный тезис: "Я люблю Пушкина". Дальше этого "аналитическая мысль" не продвинулась. "Это неспроста", — подумалось мне. И в самом деле — не стихи ведь люблю, не прозу, не пьесы, даже не роман в стихах (хотя их, конечно, тоже), а самого Пушкина. Хотя, казалось бы, как это вообще возможно? И что же это такое — "Пушкин"?


Пушкин. Рисунок автора.

Абсолютно ясно, что наш нынешний Пушкин отличен от реально существовавшего во плоти Александра Сергеевича. Более того, это даже не просто поэт Пушкин, это явление, микрокосмос, занимающее в сознании и душе русского человека огромное пространство. Объяснять почему так происходит — не нашего ума дело. Нам остается принимать факты.

Сказки, прочитанные и выученные наизусть, у нас почти в крови. В школе ни один писатель не изучается в таком объеме, как Пушкин, но нам кажется, что часов, выделенных на изучение его творчества, недостаточно. И их, действительно, очень мало. (А в последние годы, к тому же, в украинских школах прослеживается тенденция сокращения уроков литературы — прежде всего, русской.)

Мы стремимся попасть в те места, с которыми был связан Пушкин. Поместья, квартиры, где жил и гостил, церковь, в которой поэт венчался, место дуэли и т.д. — непременно вызывают ощущение исключительности. Автографы, личные вещи — все это воспринимается как невероятная ценность. Хотя, казалось бы, нам оставлены стихи, повести, пьесы — что еще нужно? Но нет же. Биография поэта стала народным достоянием, количество мифов и разнообразных баек о нем — огромно, и продолжает увеличиваться.

Нередко Пушкин появляется в художественной литературе в качестве персонажа. Вспомним, хотя бы, реплику из гоголевского "Ревизора": "Ну что, брат Пушкин?" — "Да так, брат (…), так как-то всё…" или Хармсовский чудной прозаический цикл. А стихотворений о Пушкине — и вовсе — бесчисленное множество.


Автор в Михайловском.

Цитирование его стройных классичных строк давно стало доброй традицией. Пушкин является к нам даже в таком профанном виде: "У Лукоморья дуб срубили, русалку в бочке засолили…" или "Я помню чудное мгновенье — в саду мы кушали варенье". Вот уж воистину всенародность и общедоступность.

Становится очевидным, что Пушкин дорог нам не только как автор гениальных произведений. Его личность во всех проявлениях — незаурядная, сверхчеловеческой, что ли, природы, становится объектом нашей любви.

Можно не читать Пушкинские стихи, не обливаться слезами над книжкой, но ощущение его близости и родственности, тем не менее, отчего-то остается. Для характеристики этого явления есть замечательный термин — "социально-космическая интимность". Я впервые столкнулась с ним в литературе о Моцарте. Один из авторов, небезызвестный большевистский министр иностранных дел Г.Чичерин, бывший, по отзывам, очень приличным пианистом, написал так: "Мой лучший друг, мой единственный вполне настоящий друг", — и это об австрийском композиторе, 250-летие которого мы только что отпраздновали, о солнечном Вольфганге Амадее, воистину самом любимом гении человечества! Вот она, космическая интимность! Ни прошедшие века, ни принадлежность к иной культуре, иной ментальности не становятся препятствием для любви.

Кстати, Моцарт, ставший персонажем одной из пушкинских "Маленьких трагедий", как никто схож с Пушкиным. Более того, есть версия, что Пушкин и Моцарт — разные воплощения одной и той же души путем реинкарнации. Мысль, конечно, экзотическая, но, признаем, не лишенная изящества. В самом деле, может ли кто сравниться с этими двумя — по интенсивности излучаемого ими сияния, которое не угасает по прошествии двух столетий. Когда Пушкин умер, был опубликован его портрет-гравюра, под которым было написано: "Угас огонь на алтаре". Позднее Иван Тургенев, обращаясь к памятнику Пушкину, сказал: "Это памятник учителю". Пушкина русские литераторы называли и "наше всё", и "солнце русской поэзии". Признаем, что все эти слова отражают и наши чувства к Пушкину.


Автор в Тригорском.

В своих воспоминаниях Владимир Даль пишет, что, когда Пушкин умирал, он говорил ему: "Подымай же, подымай выше, идем выше, идем выше". "И действительно, — замечает Анатолий Кони в своей речи на торжественном заседании в Доме литераторов в 84-ю годовщину со дня смерти Пушкина 11 февраля 1921 г., — с тех пор Пушкин начал подниматься все выше и выше, и в настоящее время он поднялся в нашем сознании на огромную высоту".

Кого еще можно поставить с Пушкиным и Моцартом? "Битлз" — вот первое, что приходит на ум.

Солнечность, любовь к жизни, позитив в каждом движении души, присущие Пушкину, вызывают восторг, восхищают, очаровывают. Они — из тех, с кем непременно хочется встретиться в вечной жизни, если таковая нам суждена. Не идолы, но друзья.

Фото Станислава Минакова.

Статья написана по заявке Новой городской газеты (Харьков).